– Ты сам предложил. Но вот что ты делаешь здесь, если должен сидеть в офисе?

– Я и был в офисе, – парировал он, вешая пакет с покупками на перила. – К тому же мы только вчера прилетели.

Саманта недовольно поджала губы.

– Вот видишь? Ты сказал: «Мы потихоньку, как церковные мыши, выскользнем из аэропорта и проведем в Нью-Йорке пару спокойных дней», – прошипела она, изображая британский акцент и краем глаза подмечая, как смешливо дернулись его чувственные губы.

– Да-да, прости, пожалуйста. Оказалось, что половина Нью-Йорка решила сегодня навестить меня и поздравить с возвращением. Секретарь окончательно выбилась из сил, и я вполне ее понимаю. Нелегко отсеивать звонки, когда все – от Трампа до Джулиани и от Блумберга до Джорджа Стайнбреннера – торопятся связаться со мной.

– Сам виноват. Нечего быть таким красивым, богатым и знаменитым, – ухмыльнулась Саманта. – Только не пытайся отменить ужин и сегодняшний аукцион.

– Каким образом ты узнала, куда мы едем?

Саманта еще шире улыбнулась:

– Бен спросил, в какое время подать лимузин. Я вытянула из него всю правду.

– Гнусная шпионка.

– Да, я такая.

– Значит, наденешь это платье?

– А иначе с чего бы мне его покупать?

Рик подступил ближе, обнял ее за талию и притянул к себе.

– Что же, все мне на пользу. Пока все будут глазеть на тебя, никто не вздумает торговаться за картины.

– Ничего подобного. На вечерние аукционы «Сотбис» все одеваются, как на бал.

– Но до тебя им далеко.

Он поцеловал ее, нежно и медленно. Колени Саманты разом подогнулись.

– Скажи, что ты знаешь о вечерних аукционах «Сотбиз».

– Я там не бывала вот уже три года. Если намекаешь именно на это.

Если уж быть точной, то два, беря в расчет их лондонское отделение.

– Угу. Я закончу дела в офисе к шести.

Он подался вперед и снова поцеловал Сэм, перегибая ее через руку, чтобы дать ощутить серьезность своих намерений.